Tags: учёт

Инвентаризация как часть внутреннего контроля

Когда меня назначили ответственным за проведение инвентаризаций, я воспринял это, мягко говоря, без энтузиазма. Инвентаризация мне всегда представлялась чем-то примитивным, а потому низменным и недостойным. Первая мысль была, мол, – ну вот, приехал на Запад – туалеты мыть. Я себя пытался успокоить тем, что лучше туалеты мыть на Западе, чем жить среди идиотов, для которых Россия – это Путин, а Путин – это Россия. Успокаивало это не очень (в частности, потому что в такие моменты думаешь и о хороших, достойных людях, которые там остались, в первую очередь о родных), но выбора особо не было. Наша компания тогда едва только образовалась, отколовшись от громоздкой империи Bombardier, и нам предстояло налаживать свои собственные бизнес-процессы и заново выстраивать отношения с аудиторами. В Bombardier с их перераздутыми штатами за инвентаризацию отвечал специальный отдел, но в новой компании мы этого позволить себе никак не могли. Поскольку же ещё со времён Bombardier я отвечал в финансовой службе за запасы и снабжение, руководство посчитало логичным, что инвентаризацию можно передать мне в нагрузку, а воспротивиться этому я никак не мог, потому что работа мне была нужна, что называется, позарез. У нас и так изо всех финансистов, работавших в нашем отколовшемся подразделении, в новую компанию взяли только половину. Руководство, конечно, сказало, мол, не ссы Сергеич, мы тебе придадим пару человек из профсоюза, но к этому предложению я отнёсся довольно скептически, поскольку весь мой опыт свидетельствовал о том, что профессиональные отношения с членами профсоюза лучше всего характеризуются фразой «где сядешь, там и слезешь». В общем, вскоре я обнаружил, что я занимаюсь согласованием допуска аудиторов на завод, достаю им защитные ботинки, договариваюсь, чтобы на время инвентаризации нам обеспечили людей, расследую расхождения, выявленные при пересчёте, и отвечаю ещё при этом на многочисленные вопросы, которыми аудиторы буквально засыпали меня каждый день. Collapse )

Сколько стоит самолёт: о том, где учитываются затраты на призводство в SAP

Однажды директор одной достаточно крупной дальневосточной логистической фирмы пришёл обсудить один бизнес-кейс к директору по экономике в торговом порту, где я тогда работал. Бизнес-кейс был достаточно нехитрый: организовать доставку спецтехники из Японии в западные регионы России. Соответственно, надо было понять, каковы будут затраты на перевозку на каждом участке.

– А сколько стоит погрузить экскаватор на платформу? – поинтересовался директор логистической фирмы.

Директор по экономике немного подумал и честно сказал:

– А хуй его знает.

Эта краткая, но ёмкая фраза как нельзя лучше иллюстрирует, что расчёт себестоимости единицы продукции – это вам не фунт изюму, даже если речь идёт всего лишь об отправке экскаватора по железной дороге. Что уж говорить о производстве самолёта, для которого требуются тысячи операций и десятки тысяч деталей. Существует, впрочем, еретическое учение, которое говорит о том, что такой показатель, как себестоимость единицы продукции, на самом деле бессмысленный и вредный: во-первых, он приводит к неверным управленческим решениям, а во-вторых – на его расчёт затрачивается масса драгоценных ресурсов. Как утверждают основатели этого еретического культа, расчёт себестоимости единицы продукции имел смысл где-нибудь на рубеже XX века, когда труд оплачивался сдельно, а постоянные накладные расходы составляли какие-нибудь жалкие 10% от операционных расходов, и их можно было сравнительно безболезненно распределить между продуктами пропорционально оплате труда основных производственных рабочих. В наше время ситуация принципиально иная: труд больше не оплачивается сдельно, а накладные расходы больше не являются незначительной долей операционных расходов. Таким образом, себестоимость единицы продукции представляет теперь по большому счёту результат распределения постоянных расходов. Поскольку распределение постоянных расходов – это процесс произвольный, то и результат этого распределения у нас получается нарисованный, а раз он нарисованный, то его нужно выкинуть на свалку истории вслед за сдельной оплатой труда. Так, по крайней мере, утверждают еретики, опирающиеся якобы на сам здравый смысл. Несмотря на все эти еретические поползновения, инквизиция в лице Международного совета по бухгалтерскому учёту не дремлет и решительно пресекает всяческие попытки пересмотреть стандарты, которые требуют включать постоянные расходы в себестоимость продукции. Collapse )

Дебет слева, кредит справа

Выпускник Финансовой академии пошел работать в крупную компанию бухгалтером. У него появилась привычка с утра перед рабочим днем заглядывать в левый ящик стола. Затем он закрывал его на ключ и начинал работать. Через десять леть он стал старшим бухгалтером, еще через десять - главным бухгалтером. В 60 лет он ушел на пенсию, и на следующий день все побежали к ящику, чтобы узнать, на что бухгалтер смотрел там каждое утро. В столе лежала пожелтевшая бумажка, на которой было написано: «дебет слева, кредит справа».

Этот анекдот, казалось бы, должны понимать в любой стране. Действительно, принципы двойной записи восходят своими корнями куда-то аж к древней Индии, так что вполне естественно было бы ожидать, что эти принципы должны быть универсальными для всей нашей цивилизации, так же как, скажем, индийские цифры или позиционная система записи чисел. Во многом это на самом деле так, но есть и определённые нюансы, различия в практиках, о которых мы сегодня и поговорим.Collapse )

Анодирование деталей у субподрядчиков: особенности учёта

Буквально на днях стала опубликована причина аномального поведения двигателей у SpaceX, из-за которого ранее решили перенести пилотируемый запуск. Выяснилось, что двигатели отключались автоматикой вследствие скачков давления, которые были вызваны тем, что линия, ведущая к предохранительному клапану в газогенераторе, была заблокирована остатками лака. Лак туда попал в процессе анодирования алюминиевых деталей газогенератора. Вообще эти детали изготавливает один из поставщиков SpaceX, но вот конкретно процесс анодирования выполняет другая компания – субподрядчик. Кто-то из них не уследил.

Эта практика – когда детали отдают на анодирование в субподряд – является, судя по всему, довольно типичной для отрасли. У нас на заводе делают точно так же. Вообще говоря, у нас осталось не очень много деталей, которые мы штампуем и обрабатываем сами. Большая часть была передана подрядчикам, типа такого или такого. Но какие-то детали мы ещё делаем сами, и их приходится отдавать на анодирование на сторону. Для нас, финансовой службы, это является постоянным раздражающим фактором. То есть, в идеале оно как должно быть? Из алюминиевого листа штампуется деталь, потом она приходуется на склад полуфабрикатов, потом с этого склада отправляется подрядчику на анодирование и потом возвращается на наш склад под другим номером. Для ребят из цеха отражать все эти трансформации достаточно неудобно, поэтому они поступают проще: создали в системе материал EXTERNAL со стандартной ценой $0.01 и используют его, когда им надо отправить деталь на анодирование или получить обратно. Стоимость услуг по анодированию при этом сразу херачится прямо в незавершёнку. Из-за этого я не могу, например, сказать аудиторам, какова реальная общая стоимость всех деталей, проходящих анодирование в данный момент: в составе сырья и материалов на балансе-то эти детали отражаются по цене в один цент. Хорошо, что уровень существенности там невысокий, и замечаний пока не было, но всё равно раздражает.

Немного о канадских профсоюзах

Для полного понимания процессов, происходящих в канадской аэрокосмической промышленности никак нельзя обойтись без упоминания роли профсоюзов. Признаюсь, в ходе разговоров на эту тему мне редко удаётся остаться в рамках приличия, и всё потому, что профсоюз – это стадо полностью разложившихся от безнаказанности и лени скотов, которые отравляют атмосферу на километры вокруг себя, и которые способны запороть абсолютно любое дело.

Любую инициативу по оптимизации процессов и повышению производительности труда член профсоюза воспринимает как угрозу для комфорта собственной задницы и потому с ходу встречает в штыки. Я уже рассказывал, что у нас на заводе параллельно SAP стоит ещё несколько legacy-систем, некоторые из которых крутятся буквально на MS DOS. В этих системах, в частности, до сих пор ведётся учёт некоторых материалов на складе, а также учёт рабочего времени на линии финальной сборки и в цеху по производству компонентов. Обмен данными между этими системами и SAP ведётся посредством текстовых файлов. Одна из главных причин, по которым это дерьмо всё ещё существует – в эпоху облачных вычислений и нейросетей – это упорное сопротивление профсоюза всяким формам автоматизации. Причём зачастую речь идёт даже не о сокращении штатов, хотя это и неизбежно диктуется логикой технического прогресса. Во многих случаях член профсоюза просто не хочет менять свою сферу обязанностей, не хочет переучиваться на новую систему и уж точно не хочет тратить ни грамма своих усилий на её внедрение. Это не просто зона комфорта, это бронированный блиндаж, окружённый противотанковым рвом в виде коллективного договора. Collapse )

О некоторых особенностях учёта стоковых опционов на примере Tesla Inc

Эта статья опять будет интересна только бухгалтерам да любителям посчитать деньги Илона Маска. В ней мы будем говорить о том, что такое опционы для сотрудников, каков порядок их бухгалтерского учёта, и как они влияют на некоторые финансовые показатели Tesla.

Итак, опцион в широком смысле - это право приобрести или продать некий актив (базовый актив) в течение определённого срока по заранее оговоренной цене. Это право обладает стоимостью, которая складывается из двух компонентов. Во-первых, эта стоимость непосредственно зависит от разницы между оговорённой в опционе ценой базового актива и рыночной ценой этого актива в данный момент. Например, если опцион даёт владельцу право купить акцию по $45, а на рынке она стоит $50, то стоимость такого опциона составляет как минимум $5. Это так называемая внутренняя стоимость (Intrinsic Value). Во-вторых, стоимость опциона зависит от вероятности, что на момент его исполнения разница между ценой исполнения и рыночной ценой по-прежнему останется благоприятной. Рыночная-то цена постоянно колеблется, и если у нас опцион истекает через семь дней, то за это время рыночная цена может упасть ниже цены исполнения, и наш опцион станет бесполезен. Если же у нас опцион истекает через полгода, то мы можем подождать, пока рыночная цена опять не пойдёт вверх, чтобы с выгодой этот опцион использовать. Чем позднее истекает опцион, тем больше вероятность использовать его с выгодой, поэтому чем позднее истекает опцион, тем дороже он стоит. Это составляет так называемую временную стоимость опциона (Time Value).

Как следует из вышесказанного, стоимость опциона равна его внутренней стоимости плюс его временной стоимости. Есть довольно сложная формула, отражающая зависимость между стоимостью опциона, сроком его истечения, ценой исполнения и волатильностью базового актива. Кому интересно, тот может ознакомиться с так называемой моделью Black-Scholes. Нам же сейчас, однако, нужно уяснить лишь то, что опцион обладает своей собственной стоимостью – в дополнение к стоимости собственно базового актива. Collapse )

Некоторые особенности бухгалтерского учёта собственного капитала на примере Tesla Inc

На прошлой неделе я ввязался в одну дискуссию по поводу капитализации Tesla. Мой оппонент там наговорил много всякой ерунды вроде того, что дочерние компании Toyota (например, Daihatsu) торгуются на бирже отдельно от Toyota Motor Corporation, или того, что капитализация Tesla превысила капитализацию Toyota только на американском рынке, а глобально, мол, в лидерах по-прежнему Toyota. Однако, он обратил моё внимание на интересный нюанс, о котором я раньше, признаюсь, не задумывался. Collapse )

Наши аудиторы

Поскольку в своём финансовом подразделении автор отвечает за материальные затраты и снабжение, ему временами приходится участвовать в различного рода инвентаризациях, в том числе вместе с аудиторами.

Нашими аудиторами являются Ernst & Young (EY). Для тех, кто не в курсе, Ernst & Young – это огромная международная организация, где работает около четверти миллиона человек. Вместе с Deloitte, KPMG и PricewaterhouseCoopers (PWC) Ernst & Young образует так называемую «большую четвёрку» аудиторов. То есть, каждая из этих организаций предоставляет не только аудиторские услуги, но и финансовые и налоговые консультации, аутсорсинг бухгалтерии и много чего ещё.

Глобально Ernst & Young представляет собой конгломерат более или менее независимых юридических лиц, каждое из которых принадлежит партнёрам. Партнёры эти отнюдь не равнозначны: там есть сколько-то уровней иерархии, от которых зависит доля каждого в прибыли. Быть партнёром EY – это реально круто. Подавляющее количество бухгалтеров на протяжении всей своей карьеры даже и не помышляют о таком продвижении. Тем не менее, каждый год находится достаточно целеустремлённых личностей, которые туда таки попадают. Чтобы оценить длину пищевой цепи, которую приходится при этом пройти, достаточно будет сказать, что в среде EY в дополнение к иерархии собственно партнёров существует также строгая иерархия тех, кто на этих партнёров работает. Там есть младший бухгалтер, просто бухгалтер, старший бухгалтер, менеджер и старший менеджер (надеюсь, никого не упустил). Collapse )

Особенности бухгалтерского учёта в авиастроении - капитализация затрат на разработку



Производство самолётов – бизнес, как известно, низкомаржинальный и высокорисковый. Не один раз мы становились свидетелями того, как тот или иной производитель закрывал программу по производству того или иного самолёта, отчитываясь при этом об убытках в сотни миллионов, а иногда и в миллиарды долларов. Далеко не у всех, однако, есть ясное представление, о каких убытках чаще всего идёт речь. Интуитивно оно, вроде как, понятно: авиастроительная компания инвестирует средства в разработку нового самолёта, по каким-то причинам он плохо продаётся, и поэтому инвестиции, вложенные в его разработку не окупаются – отсюда и убытки. «Однако, погодите, – скажет читатель, немного знакомый с бухгалтерским учётом, – разве затраты на Research and Development не отражаются в отчёте о прибылях и убытках в том же периоде, когда возникают? Что за миллиарды они там списывают?» Ответ на этот вопрос во многом зависит от того, каким стандартам компания следует при составлении своей финансовой отчётности (IFRS, US GAAP и т.д.)

Отличие Research от Development в плане бухгалтерского учёта заключается в том, что на стадии Research компания ещё не понимает, сумеет ли она извлечь из своих исследований коммерческий успех. Помимо фундаментальных исследований это относится, например, к поискам новых материалов, новых технологий, новых алгоритмов. На стадии Development знания, полученные на стадии Research – или иным способом – применяются при проектировании нового продукта. Например, поиск новых технологий для автомобильного автопилота относится к Research, а проектирование, постройка и тестирование рабочего прототипа относится уже к Development. Расходы на Research всегда отражаются в отчёте о прибылях и убытках в том же периоде, когда они были понесены – в этом все стандарты схожи. Что касается Development, то здесь начинаются нюансы. Collapse )

Индикация

Каждый трест носит в своей груди семена собственной гибели. Такой вывод для себя сделал один из главных героев рассказа О. Генри «Трест, который лопнул». Сюжет там, напоминаю, заключается в том, что двум главным героям на несколько дней удаётся монополизировать торговлю алкоголем в маленьком городке, отрезанном от остального мира разлившейся рекой. Предприятие, вероятно, могло обеспечить обоих на годы вперёд, но помешало совершенно непредвиденное обстоятельство: в одном из главных героев под воздействием алкоголя неожиданно проснулась страсть к ораторскому искусству, и он, собрав всё население города, произнёс вдохновенную речь о вреде пьянства, после чего весь город обязался целый год не брать в рот спиртного. Иными словами, если воспользоваться меткой метафорой Дмитрия Олеговича Рогозина, незадачливые монополисты выстрелили себе в ногу.

Вообще говоря, это не такое уж редкое явление — когда компании сами стреляют себе в ногу. Причин тому может быть множество: амбиции топ-менеджмента, его политические и национальные пристрастия, разгильдяйство и некомпетентность. Мы сегодня, однако, поговорим о тех случаях, когда компания честно и добросовестно пытается улучшить свои процессы и результаты, но получается почему-то всё с точностью до наоборот. Collapse )